Создать публикацию

Republic - Труды и дни кота Савелия. Две книги месяца

https://t.me/res_publica

6 октября 2018 г. Майя Кучерская.

«Тайные виды на гору Фудзи» Виктора Пелевина и «Дни Савелия» Григория Служителя.

В рубрике «Моя полка» писатель и обозреватель Майя Кучерская рассказывает о самых значительных книгах месяца.

undefined

Виктор Пелевин. Тайные виды на гору Фудзи. М.: Эксмо, 2018

This book is addressed not to me, but me too, я тоже прочитала новый роман Виктора Пелевина и не без удовольствия, легко объяснимого радостью узнавания. Пелевин все тот же. Остроумие, резкий юмор и каламбуры, окликающие злободневные темы, в том числе прошлогодний флешмоб #metoo – у Пелевина в романе это надпись на футболке уборщицы-филиппинки, которая ласково кивает герою: да, мол, «мету»; точность наблюдений, например, «о людях с красивыми лицами», рассчитавшихся «на хороших и плохих» и запутавшихся. Декларируемое отвращение к критикам, соединенное, впрочем, с зорким кастингом уцелевших представителей профессии и даже выдачей избранницам наград в виде досрочного чтения романа – всё на месте, как дождь за окном.

Вот уже который год Виктор Олегович скрашивает нам окончание бабьего лета и безрадостное начало осени. Его новый роман «Тайные виды на гору Фудзи» – слегка затянутый и все же увлекательный анекдот о попытках избавиться от тоски неотвратимой осени средневековья (зачеркнуто) мужского среднего возраста и кратком бабьем веке, перетекающем в стремительное бабье лето.

За пресыщенных ⁠мужчин здесь отвечает сорокалетний бизнесмен и мультимиллионер ⁠Федор Семенович, который пытается вернуть ⁠вкус к жизни с помощью ⁠резвого стартапера из Сколково, Дамиана Улитина. Дамиан организует олигархам и их ⁠друзьям доставку ⁠счастья на дом. Заселив на яхты к клиентам монахов из Тибета ⁠и синхронизировав с помощью специального устройства мозг просветленного отшельника с замусоренным сознанием бизнесмена, Дамиан добивается обещанного эффекта.

Постепенно Федор Семенович достигает четырех уровней блаженства, но его экскурсии в рай оборачиваются катастрофой: обретенный духовный опыт обесценивает все прежние, пусть грубые, но хоть как-то скрашивавшие жизнь радости. Всё обессмысливается окончательно. План спасения Феди и его приятелей, также вкусивших буддийского наркотика олигархов Рината и Юры, элементарен: чтобы полюбить жизнь обратно, Дамиан рекомендует им поактивнее нарушать буддистские заповеди – убивать живые существа, пить, прелюбодействовать, воровать, лгать, мягко спать на высокой кровати. Восхождение на гору Фудзи завершается возвращением олигархов в исходную точку: вволю поубивав комаров и попьянствовав, они снова начинают получать удовольствие от секса и кокса. Только Федя спускается с горы еще и под руку с бывшей одноклассницей Таней, девушкой своей мечты, которая прошла тяжкий путь от торгующей красотой золушки до феминистки-стервы, пробившейся таки к своему бабьему лету.

Такова мораль этой бумажной горы слов: чтобы жить в мире дерьма, надо самому сделаться дерьмом – лжецом, ворюгой, прелюбодеем. Впрочем, это не дерьмо. Это нарратив. «И даже высокодуховные граждане, думающие, что живут в “здесь” и “сейчас”, на самом деле живут в нарративе “здесь и сейчас”. (…) Нарративный ум – как бы встроенное в нас СМИ, которое делает вид, что информирует нас о “событиях нашей жизни”, но на деле просто погружает нас в глюк, где нам велено жить. А еще точнее – создает фейк, называющей себя нами».

Интересно, что идеи Мишеля Фуко проецируются в прозе Пелевина именно таким простодушным образом. Картонные герои романа двигаются по линиям незамысловатого сюжета, говорят голосом Виктора Олеговича, шутят его шутки и хором доказывают тщету сущего и убожество феминизма.

Любопытно, что словно бы вопреки авторскому замыслу Таня, с ее метаниями на напоминающей тыкву золотой карете по постперестроечной Москве, получилась живой. Возможно, потому что ей Пелевин придумал судьбу, ее наполнил страданием, опомнившись лишь под конец и немедленно превратив ее в монстра. Хотите потратить восемь часов перед кривым зеркалом, заглянуть в далекие девяностые, усмехнуться «последнему слову пошлости» и даже вкусить аромат сырого картофельного поля эпохи застоя – сползайте на гору Фу.

Григорий Служитель. Дни Савелия. М.: АСТ, Редакция Елены Шубиной, 2018

Дебютный роман Григория Служителя, актера Студии театрального искусства – тоже притча о современном мире и возможности счастья. В версии московского кота. Савелий, названный так в честь трехпроцентного творога «Саввушка», который в младенчестве спас его от голодной смерти, рожден в коробке из-под бананов под стареньким «Запорожцем», что примостился в Шелапутинском переулке, на высоком берегу Яузы у старого особняка Морозовых. Но это ни на миг не мимими и не про котиков. Это взгляд на наш мир с нового ракурса. В чем собственно, кажется, и состоит основная задача художника: рассказать о давно известном так, чтобы у нас возникла уверенность – до чтения книги мы знали об этом мире не все.



Григорию Служителю вполне удается вызвать пробивающее от макушки до пяток ощущение первозданности прямо на глазах рождающегося мира, который знаком до мелочей, а вместе с тем так ошеломительно нов. Все потому что в душе его Савелий – спорхнувший с неба ангел, чистый сердцем, свободный умом. То, о чем мечтают герои Пелевина, Савелию дано от природы: ни лжи, ни информационного мусора, ни пороков в его усатой голове нет. Только влюбленность в мир, одновременно и возвышенная, и земная. «О, моя коробка! Моя колыбель, подбитая тополиным пухом, пахнущая подгнившими бананами Chiquita. Вместилище детских грез, чаяний, страхов и прочее, и прочее. Пользуясь преимуществом зрения, я опередил других котят – выбрал любимый сосок (левый, во втором ряду) и сразу к нему припал».

Поэтому те, кто оказывается перед ним – мама Глория, тетушка Мадлен, мохнатые братья и сестрички, многочисленные хозяева, среди которых и печальная сотрудница салона красоты, и вахтер Третьяковки Сергеич, и веселый гастарбайтер Аскар из сельца на озере Иссык-Куль, и менеджер кошачьего приюта Сеня, а также «старый, измученный», но обожаемый город, преимущественно в районе Басманных – все это увидено промытыми детскими глазами.

Ясность взгляда Савелия не замутняют ни перенесенные невзгоды, ни отрубленный хвост. Кот-философ, наивный, как дитя, мудрый, как старец, знающий древние и новые языки, русскую и мировую литературу, никого не судит, не презирает, только внимательно смотрит на таинственный человеческий род: «Люди вытекали из офисов и подземных переходов. Вот они заполняют автобусы магазины. Рассеиваются по бульварам, проспектам и переулкам. Держат у лица маленькие источники света. Бережно их несут. Подносят к уху и слушают, как морскую раковину. А там тихий, мягкий гул. Гул немоты, гул глухоты и беспамятства»… Это написано еще и с наслаждением от процесса письма, от погружения в сокровищницу слов.

Поток разлук и смертей, включая уход самых любимых, не нарушает полноты бытия, которую переживает Савелий. В итоге этот роман-путь, роман-травелог, отчасти напоминающий «Лавр» – недаром именно Евгений Водолазкин оказался его проводником в литературный мир – оборачивается ничуть не назидательным, но спокойным и убедительным высказыванием о возможности гармонии в мире боли, насилия, страха.

Новый роман Виктора Пелевина выдает читателю справку о смерти. Роман Григория Служителя прозрачно намекает на то, что у каждого из нас есть шанс. Особенно если превратиться в мудрого московского кота из Шелапутинского переулка.

Читайте ещё больше платных статей бесплатно: https://t.me/res_publica