Создать публикацию

Republic - Слезли с нефтяной иглы? Ответ Медведеву, убеждающий в обратном

https://t.me/nopaywall

24 апреля 2017 г. Яков Миркин.

Глядя на миллионы тонн экспорта 2016 года, кажется, что никакого кризиса не было. Только доходы все падали.

В апреле премьер-министр Дмитрий Медведев отчитался президенту об итогах работы правительства в 2016 году. Главным результатом он назвал снижение доли нефтегазовых доходов федерального бюджета. По его мнению, это означает, что структура российской экономики меняется – падает зависимость от экспорта нефти. Отдельные цифры действительно выглядят именно так: поступления от продажи нефти в 2016 году упали, а налоговые сборы и доходы по другим статьям выросли на 10,7%. Republic попросил заведующего отделом международных рынков капитала ИМЭМО РАН Якова Миркина прояснить: означает ли это, что структура экономики и правда изменилась, или это лишь эффект падения цен на нефть?

undefined

Чем больше правительство говорит об успехах российской экономики и даже о том, что она становится все менее сырьевой, тем сильнее желание понять, а где мы находимся на самом деле. Куда она идет? Будет ли что-то толковое с нашими семьями, доходами и имуществом, с нашим бизнесом через год-другой?

Оборонный рост и три кризиса

Реальность проста. Экономика пытается чуть-чуть приподняться после удара 2014–2015 годов. В ней два островка сверхбыстрого роста – военная промышленность (плюс 10% в 2016 году, как сообщил Владимир Путин в декабре) и аграрный сектор (около 5% в 2016 году) вместе с фармацевтикой. Сохранены в полной мере добыча сырья и объемы его экспорта, неплохо себя чувствуют металлургия и тяжелая химия. Есть первые проблески того, что Россия может ослабить 80–100%-ную зависимость от импорта оборудования и инструментов.

Хорошо видно, как стало легче дышать, когда цены на нефть от $30–35 за баррель в начале 2016 года доросли до $50–55 в 2017 году. А за ними приподнялись мировые цены на экспортируемое Россией сырье – на газ (на 80%), металлы (алюминий – на 25%, медь – на 20%, драгоценные металлы – на 4–7%).

Но параллельно в экономике продолжаются три кризиса. Первый – инвестиционный. Это физическое сокращение инвестиций, производства конструкционных материалов, кризис на рынке недвижимости. Второй – четвертый год подряд падение реальных доходов населения, розничной торговли. Третий – переоцененный рубль, который в любой момент может рвануть девальвацией. Финансовая система крайне нестабильна: за три года прекратили существование тысяча финансовых институтов – треть банков и 40–50% небанковских организаций.

И по-прежнему ⁠у экономики связаны ⁠руки и ноги. Развиваться ей не дают сверхвысокие ставки, ⁠недоступные кредиты, очень тяжелые налоги, избыточное административное ⁠бремя, ⁠огосударствление, денежное «опустынивание» в регионах. ⁠Рост там, ⁠где государство искусственно создает нормальные рыночные условия (низкая стоимость денег за счет процентных субсидий, доступный кредит, бюджетные инвестиции, налоговые льготы). Или там, где вновь подросли мировые цены на сырье.

Да, инфляция снизилась до 4–4,5%. Но это при падающих доходах населения и снижающемся розничном товарообороте. А рост цен производителей промышленных товаров – 11–12% в год.

Смешанная, сложная картина «болотной» экономики: то голову высунет, то хвост увязнет

undefined

Смешанная, сложная картина «болотной» экономики, которая то голову вытянет, то хвост увязнет. Может опять попасть в кризис, если вдруг цены на сырье упадут или у руля будет шок. А может стать живее, чем сегодня. И, самое главное, не очень понятно, какую роль во всем этом играет военно-промышленный комплекс. Пока речь идет о кратковременном эффекте оживления, который дает оборонная модернизация, можно аплодировать. Но если в будущем нас ожидает экономика 1980-х, перегруженная ВПК, – сытого счастья и роста будет не слишком много.

Легенда о несырьевом экспорте

Между тем начались рапорты, что растут несырьевые доходы бюджета, падает зависимость от экспорта нефти и газа, и это значит, что началась долгожданная ломка экономики – в ней теперь больше обработки, в ней создается больше «продукции с добавленной стоимостью», той, где приложены руки и мозги.

Дальше нам понадобится просто знание арифметики. В 2016 году весь российский экспорт в миллиардах долларов упал на 45,8% в сравнении с 2013 годом. Валютная выручка от поставок топливно-энергетических товаров за рубеж, как видно из таблицы, сократилась на 55,4%. Это опережающее падение. Естественно, доля топлива в доходах от экспорта товаров снизилась с 70,6% в 2013 году до 58,1% в 2016 году.

Автоматически – на фоне всеобщего падения – сжалась и доля нефтегаза в доходах федерального бюджета. Если в 2013 году она составляла 50,2%, то в 2016 году – 35,9%. Нефтегазовые доходы бюджета перестали номинально расти. Наоборот, за три года они физически сократились, по оценке Минфина, на 1,7 трлн рублей.

Кажется, что до рапортов об успехах перестройки экономики здесь недосуг. Упала доля топлива – автоматически выросли в экспорте доли почти всех других товарных групп.

А как дела с экспортом машин, оборудования, транспортных средств – всего того, что составляет гордость любой экономики? Валютная выручка от их поставок за рубеж упала в 2016 году на $3 млрд в сравнении с 2013 годом. Но их доля по всем законам арифметики, конечно, выросла – с 5,4% товарного экспорта в 2013 году до 8,5% в 2016 году. Но разве этим стоит гордиться?

При чем здесь цены?

Стали ли мы добывать меньше топлива? И отправлять на экспорт еще меньше? Да нет. Наоборот, перед нами разворачивается величественная картина экономики, работающей на вывоз сырья и только увеличивающей свои обороты.

Не только топливо, но и пшеница, цветные металлы, удобрения, древесина – вывоз в натуральном выражении рос как на дрожжах. Когда смотришь на миллионы тонн и миллиарды кубометров, кажется, что никакого кризиса не было.

Вся экономика в поте лица добывала и вывозила, копала и опять вывозила, хотя и получала в валюте намного меньше

undefined

Вся экономика в поте лица добывала и вывозила, копала и опять вывозила, хотя и получала в валюте намного меньше. За немногими исключениями. Это черная металлургия и – опять-таки то, где должна быть перестройка экономики: машины, оборудование и транспортные средства. Экспорт за рубеж легковых автомобилей в 2016 году упал на 51% в сравнении с 2013 годом, грузовых – на 48%.

Не будем создавать мифы. Падению роли нефтегаза виной все-таки цены, а не переделка российской экономики на новый лад. Если в 2013 году тонна российской нефти сбывалась в среднем за $734, то в 2016 году – за $289. Для природного газа средняя цена в 2013 году – $342 за тысячу кубических метров, в 2016 году – $157. Сокрушительное падение.

Компьютеры вместо нефти?

Если бы. Если принять 2013 год за 100%, индекс промышленного производства в добыче полезных ископаемых в 2016 году вырос до 104,2%, в добыче топлива – до 104%, в обрабатывающих производствах сократился до 96,7%, в производстве машин и оборудования – до 85,1%, в производстве электрооборудования, электронного и оптического оборудования – до 90,7%, в производстве транспортных средств – до 96,3%.

Разве это реструктуризация? Наоборот, это усиление сырьевого, первичного характера экономики. Вот простые данные: в 2013 году мы производили 358 тысяч персональных компьютеров; в 2016 году – 280 тысяч. В 2013 году – 1,92 млн легковых автомобилей; в 2016 году – 1,12 млн штук. С другой стороны, в 2016 году вроде бы стало восстанавливаться производство средств производства. Перекрыли 2013 год по металлорежущим станкам, по ковочным и штамповочным молотам, по прессам. На 7% к 2013 году выросло производство электронных микросхем (Росстат, ЕМИСС).

Но все эти движения пока в мизерных количествах. В 2013 году всей великой экономикой России делалось 200–250 металлорежущих станков в месяц, сегодня – 300–350. Это несколько процентов от их ежемесячного выбытия. Произведенные 683 млн электронных микросхем в 2016 году, по 4,5 микросхемы на одного жителя России, – это капля в море в сравнении с азиатскими электронными «тиграми» и развитыми странами.

Все основные события по модернизации экономики еще впереди. Если, конечно, они произойдут.

А пока мы все та же сырьевая, «болотная» экономика, великая держава первичных материалов. То потухнет, то погаснет, то опять вспыхнет. Пока мы дрожим от дурных предчувствий – кризис, девальвация, инфляция и т.п., – она знай себе молотит все на вывоз. Это в ней неизменно – рубит и выкачивает. И пока продолжает расти – но не в деньгах, не в доходах и не в благосостоянии, – а в том, сколько вывезла в натуре.

Вопрос – что будет с ней дальше.

Читайте ещё больше платных статей бесплатно: https://t.me/nopaywall