Создать публикацию

Republic - Премьера из-под палки. «Время первых» как иллюстрация времени Мединского

https://t.me/nopaywall

12 апреля 2017 г. Андрей Архангельский.

Административный ресурс, загнанные в кинотеатры школьники. Ничто не спасло патриотический фильм от провала.

Московские и некоторые региональные власти направили в школы рекомендации по организации для учащихся коллективных просмотров главной российской премьеры апреля – фильма «Время первых». Это связывают с тем, что в первый уикенд фильм собрал в прокате вдвое меньше, чем прогнозировалось. Провал случился вопреки беспрецедентной господдержке, пик которой приходится на 12 апреля: в День космонавтики фильм показали в Кремле, на спецпоказ пришел Владимир Путин.

История с «Временем первых» – очередным патриотическим произведением, не оправдавшим надежд власти, символична. В ней, как в капле, отражается то, что принято у нас называть «государственной политикой в области культуры», главный проводник которой – Владимир Мединский. У него, кстати, в 2017 году юбилей – пять лет пребывания на посту министра культуры. И вся история с кино и в целом с культурой за последние пять лет не столько про технологии, сколько про психологию.

Наивный цинизм

Картина ⁠мира министра ⁠Мединского, как и всего круга людей, которых называют ⁠«патриотическим лобби», уникальна тем, что сочетает в себе одновременно наивность и цинизм. Например, ⁠в отношении воспитания школьников: чтобы дети не стали потребителями ⁠«чужого» (западных ценностей, которые пропагандирует Голливуд), их нужно как можно ⁠раньше приучить к ценностям нашим. Сам министр часто употребляет выражение «Кто ⁠не кормит свою культуру, будет кормить чужую армию». Но тут культурой предлагается кормить насильно, а предлагаемые «ценности» очень редко конкретно формулируются (разве что в виде отрицания западных). И это в отличие от американской мечты, которая остается неизменно простой: соблюдай законы, зарабатывай деньги и будь счастливым. Разве что Владимир Путин недавно коротко сформулировал: «Наша национальная идея – это патриотизм». Но непонятно, как интимное в общем-то чувство – любовь к родине – может стать идеей. А спущенный сверху в качестве директивы патриотизм и вовсе превращается в долбежку, скуку и тоску.

Но главная проблема в том, что вся эта идея патриотизма обращена в прошлое. В понимании власти эта схема должна работать так: мы гордимся нашим прошлым, поэтому авансом гордимся и настоящим и будущим. По подъездам с начала весны расклеены объявления, обращенные конкретно к подросткам, с призывом 9 мая прийти на акцию «Бессмертный полк». Это неслучайно: нам обязательно в этом году расскажут в репортаже о Дне Победы, что «особенно много в этом году молодежи и подростков». Вот, мол, настоящий ответ молодых на протестную акцию 26 марта. «Полк» действительно самая популярная из патриотических акций, но и она говорит на языке прошлого – вся эта культура речения о героическом целиком заимствована из брежневской эпохи.

Этот «язык Мединского» входит в противофазу с языком тех, кто родился в 2000-е. Предыдущее поколение 1990-х годов рождения еще опылялось «памятью об СССР»; учителя и родители на каждом шагу повторяли им, что «в советские времена все было лучше». Для нынешних подростков СССР уже даже не прошлое, а позапрошлое. Именно поэтому так комично смотрятся диалоги учителей и учеников, которые появились в соцсетях после 26 марта; общее, что бросается в глаза, – дети и учителя говорят словно на разных языках. И это звонок не только премьеру Медведеву, но и министру Мединскому, стараниями которого внедряется этот «язык патриотизма» в школах. Мало того, года полтора этот язык патриотизма вообще выглядел как «язык войны» – стараниями того же министра культуры.

Ветхий космос

Космос, конечно, лучше войны, но это все тоже прошлое. Ну, космос, ну и что; космос давно уже обыденность. Что такого должно быть в фильме, чтобы на него хлынули толпы подростков (ведь в кино в России в основном ходит возрастная группа 15–25 лет)? По-видимому, ничего – сама тема обращена в прошлое, к событиям 60-летней давности. При этом недавний фильм Федора Бондарчука «Притяжение» (2017) собрал хорошую кассу буквально в первый уикенд – это говорит о том, что потенциал у российского кино есть. Но «Притяжение» – про инопланетян, исполнители главных ролей почти все юные, действие происходит в спальном районе Северное Чертаново сегодня и сейчас и рассказывает о жизни тех, на кого этот фильм и рассчитан. А вот рассказ о советских покорителях космоса, с конструктором Королевым и генералом Каманиным, – как это может касаться подростка?

Обидно, что сам по себе фильм «Время первых» на самом деле неплохой. В нем даже есть небольшая фронда – идея противостояния государства и человека. Но он, как и все ленты такого рода в России, построен по принципу памятника и рассчитан на тех, кто заранее согласен принести цветы и организовать почетный караул. Это совершенно противоречит самой природе кино, которое предполагает активное, а не пассивное участие зрителя. Этот фильм рассчитан на тех, кто смотрит телевизор, а не на пользователей интернета. И именно в этом смысле он говорит на ламповом «языке прошлого».

Но Мединский усугубляет ситуацию. Вместо того чтобы позаботиться о продвижении фильма, о рекламе, он затевает спор с киносетями: вначале предлагая сдвинуть премьеру голливудского «Форсажа-8», чтобы «Времени первых» две недели никто «не мешал»; но крупнейшие киносети взбунтовались из-за переноса одного из самых кассовых релизов года. В итоге кинотеатры обязываются расчистить под «Время первых» 35 процентов сеансов сразу на две недели проката. Сама риторика министра поразительна. На 26-м году российского капитализма он обвиняет кинотеатры в том, что они хотят зарабатывать. Кинопрокатчики явно растеряны: их лишают единственной возможности заработать в апреле; за них вступается экс министр культуры Михаил Швыдкой, который намекает, что на доходы от американских фильмов построены современные мультиплексы по всей стране и что благодаря им вообще еще существует кинопроцесс. Мединский же упорно действует в соответствии с классическим «не будут брать – значит, отключим газ». Прокатчики отвечают ему, что в таком случае зритель вообще перестанет ходить в кино, но министр им не верит, он продолжает уповать, что называется, на силу советского искусства и админресурса.

Потом из-за спешки – успеть ко Дню космонавтики и освободившемуся окну в прокатной сетке! – производство едва готового фильма подгоняют, в результате рекламная кампания фильма скомкана (этот вариант называется «стрелять себе в ногу»). Экономика преподает министру урок: поскольку первый уикенд расчищен специально для одного фильма, зрители в отсутствие конкуренции вообще проигнорировали кинотеатры (так объясняют эксперты провал операции «Один в прокате»), поскольку привыкли иметь выбор. Уикенд с премьерой «Времени первых» стал самым провальным для российского кинопроката как минимум с начала года.

Мягкое насилие

В основе всех этих действий лежит какая-то очень простая идея, даже неловко ее тут называть: насилие в качестве единственного инструмента, попытка силой заставить любить родину и ее героев, насилие над законами бизнеса. Министр рассчитывает таким способом не просто победить, но и завоевать сердце подростка; он уверен, что насилие приведет к положительному результату в области не просто формального, но тонкой материи, чувств!

В рамках такого мировоззрения молодой человек, подросток рассматривается исключительно как объект, которым можно манипулировать; даже не предполагается, что этот объект может обладать собственными чувствами и мыслями. Представляется, что такого человека можно приучить, как собаку Павлова. Нужно быть крайне невысокого мнения о самой человеческой природе, чтобы думать так о зрителе, пусть даже и юном.

В итоге модель «мягкого насилия» все равно не работает, и было бы странно, если бы случилось иначе и не закончилось в итоге старорежимными организованными «культпоходами». Из этих походов потом складываются желанные цифры, которые в итоге лягут на стол Путину. В сводке будет написано, что фильм посмотрели столько-то сотен тысяч, из чего будет сделан вывод, что система патриотического воспитания «работает». Без учета, естественно, того, какое число пришло в кино не по своей воле и какому числу зрителей это не понравилось, а также какому количеству кинобизнесменов расхотелось работать после этого в России. Так складывается искаженная картина мира в представлении уже высшего начальника, в данном случае – представление о реальном уровне «патриотизма», или, говоря по-простому, степени «пассивной лояльности».

Так уже было в конце 1970-х – начале 1980-х, когда навязываемая патриотическая пропаганда вызывала в подростковой среде обратную реакцию – цинизм и агрессию. И потом она аукнулась массовым равнодушием, когда решалась столь волнующая сегодня патриотическое лобби судьба СССР. Как же так вышло, что советские люди не вышли защищать СССР? – спрашивают патриоты, усматривая в этом козни Запада. Правда состоит в том, что именно советская пропаганда сама приложила к этому массу усилий: своей навязчивостью, безапелляционностью и казенным языком она добилась того, что даже лояльные граждане страны переставали воспринимать ее как принадлежащую им. Поучительно слушать, как перед самой перестройкой советские учителя и силовики начинают бить тревогу по поводу «бездуховности» молодежи и предлагают «усилить работу по линии патриотического воспитания»; вместо того чтобы перейти на человеческий язык, доводят ситуацию до абсурда, даже не отдавая себе в этом отчет. «Упустили тогда молодежь», – повторяют сегодня эти уже поседевшие люди. Но все ровно наоборот: они держали ее так крепко в своих объятиях, что единственной их целью стало вырваться на свободу.

Читайте ещё больше статей бесплатно: https://t.me/nopaywall