Создать публикацию

Republic - Потеря ручного управления. О чем говорит история губернатора Маркелова

https://t.me/noapywall

14 апреля 2017 г. Татьяна Становая.

В аресте главы Марий Эл не так много логики. Но он показывает, как теперь принимают решения в Кремле.

Странный арест через неделю после отставки главы республики Марий Эл Леонида Маркелова удивил публику: только Владимир Путин успел лично легитимировать желание главы республики перейти на другой участок работы, как ФСБ переписала сценарий, возбудив уголовное дело о взятке. Уже бывший губернатор был задержан, доставлен в Москву с реальным риском попасть в СИЗО. Трудно не согласиться с тем, что глава государства в такой ситуации выглядит как минимум глупо. Спасая положение шефа, его пресс-секретарь Дмитрий Песков ищет не самые убедительные объяснения, а в публичном пространстве уже активно обсуждают хаотизацию, ослабление президента и вседозволенность спецслужб.

Российская публика, ⁠внимательно следившая ⁠за сменой губернаторов и другими последними политическими трендами, ⁠кажется, сама попала в ловушку: слишком долго мы друг друга убеждали в том, ⁠что в стране построен персоналистский режим, решения принимаются ⁠в режиме перманентного ручного управления, а Путин лично вникает во все ⁠вопросы и стоит за каждым относительно значимым кадровым или политическим движением. ⁠В рамках такой логики действительно происходит что-то невообразимое: губернатор Республики Марий Эл, проходя через мирный механизм смены власти в регионе, уходит в отставку по собственному желанию, а затем тут же попадает под арест.

Сама по себе отставка была плановой и предсказуемой: несмотря на все уязвимые места губернатора (а их было немало, достаточно посмотреть на массу компрометирующих публикаций в интернете), неубедительную победу на последних выборах и разного рода политические скандалы, Кремль (вероятно, в лице нового куратора Управления внутренней политики Сергея Кириенко) спокойно, в рамках своей логики подобрал ему преемника. Самому Маркелову было обещано (иначе вряд ли он стал бы об этом распространяться) место в Совете Федерации. Вероятно, именно это и имел в виду Путин, говоря о просьбе бывшего главы республики «использовать его на другом участке работы». При этом мало кто обратил внимание на то, что новый и.о. главы республики Александр Евстифеев осторожно покритиковал своего предшественника за недостаточно эффективное развитие в регионе сельского хозяйства, что вступает в противоречие с версией, что удар по Маркелову – это удар по Кириенко.

Именно из агрокомплекса родом и второе объяснение ареста Маркелова. За его логикой стоит возросшая за последние два года экспансия ФСБ (оперативным сопровождением дел которой занимается СКР), инициировавшей все громкие аресты последних лет и претендующей на роль своеобразных путинских опричников. Вот только из нынешних публикаций в СМИ совсем неясно, кто, если не считать политических амбиций ФСБ, реально мог стоять за уголовным преследованием бывшего главы республики.

Реально игру против Маркелова вот уже несколько лет вел дружественный альянс КПРФ и чекистов, сформировавших прочное конъюнктурное партнерство. Еще в 2015 году тогда депутат Госдумы и затем кандидат на пост главы Марий Эл Сергей Мамаев вместе с полковником Службы внешней разведки Михаилом Долговым подготовили доклад «Коррупция в Марий Эл», на основании которого еще один депутат от КПРФ, Николай Харитонов, обратился в ФСБ и СКР с требованием расследовать подозрительные инвестиции Маркелова в агрокомплекс республики. Речь шла об агрохолдинге «Акашево», собственник которого Николай Криваш якобы получал незаконные кредиты при поддержке губернатора. Кредиты, кстати, с самого основания предприятия в 2005 году давал не кто иной, как Россельхозбанк, совет директоров которого возглавляет сын Николая Патрушева Дмитрий. В интернете можно легко найти публикации, где Патрушева обвиняют в кредитовании сомнительных проектов Маркелова.

Теперь получается, что вся эта чудная компания получала своеобразное благословение Путина за развитие АПК республики. Достаточно посмотреть хронику Путина за 2012 год, где президент лично хвалит Маркелова и Криваша за их усилия по поднятию АПК республики. А в 2014 году уже сам Патрушев-младший на встрече с Путиным назвал кредитование птицефабрики в Марий Эл «очень интересным и важным проектом», куда было вложено почти 30 млрд рублей.

В то же время Криваш в конце 2016 года продал «Акашево» компании Агрокомплекс имени Н.И. Ткачева – крупнейшему агрохолдингу Краснодарского края, основанному отцом министра сельского хозяйства и бывшего губернатора края Александра Ткачева. Ткачев в 2015 году подтверждал РБК, что бенефициары компании – члены его семьи. Новому собственнику перешли не только активы, но и крупные долги компании, которая оказалась в непростом финансовом положении.

Маркелов и Криваш тем временем воевали не только с КПРФ, имеющей серьезные позиции в регионе, но и с ФСБ: в 2013 году «Акашево» обвиняли в незаконном строительстве птичников недалеко от аэродрома Данилово. Этот военный аэродром находится вблизи Йошкар-Олы. Ранее там базировался 681-й истребительный авиаполк ПВО, а в настоящее время расположена авиагруппа ФСБ. Последняя не согласовала строительство птичников, обосновывая опасностью скопления птиц вблизи от аэродрома, а Криваш оспорил это решение в суде. Причем первоначально решение о строительстве птичников было одобрено на уровне губернатора без согласования с ФСБ. Именно так и образуется естественным образом альянс коммунистов, бизнеса и ФСБ, заинтересованных в раскручивании дела против Маркелова. Первые борются за свои политические позиции в регионе и раскручивают актуальную тему борьбы с коррупцией в публичном пространстве, вторые получают шанс не отдавать признанные незаконными кредиты, а третьи продолжают наводить ужас на губернаторский корпус и укреплять свои позиции главной антикоррупционной силы Путина.

На выходе – управленческий слоеный пирог, где с одной стороны – решение кадровой проблемы в контексте президентской кампании (снятие слабых губернаторов и ставка на минимизацию конфликтов), с другой – реальная политическая жизнь, вносящая свои коррективы.

Чтобы понять, каким образом из этой ситуации рождаются такие казусы, как арест Маркелова, достаточно посмотреть на крайне показательные слова Путина, брошенные им во время дискуссии на съезде РСПП в марте этого года. Отвечая бизнесмену Роману Троценко на его просьбу поддержать снижение налогов, Владимир Путин вдруг рассказал об управленческой проблеме, с которой ему приходится иметь дело ежедневно. «Вот, допустим… я дискутирую с Министерством финансов. Я говорю: “Налог на имущество”. Они сразу говорят: “Опустим сразу региональные бюджеты”. Я им говорю: “Слушайте, у нас ведь нет еще этого имущества. Речь идет о новом имуществе”. – “Мы тогда разрушим принципы налоговой системы”. У нас очень часто такая дискуссия возникает, часто, вы поверьте, так и есть… Антон Германович вам ответит: “Если мы им дадим такую льготу, прибыли никогда не увидим”».

Налоги в истории Маркелова ни при чем, но занятно другое: в вопросах трудных, требующих взвешивания всех за и против, не дающих ни геополитических, ни электоральных преимуществ и отнимающих много времени и сил, Владимир Путин предпочитает делегировать подготовку решений, а выигрывает тот, кто предлагает допустимое решение первым. Но бывает и так, что Путин обещает поддержку одному носителю «папочки», а затем просто «корректирует» свое мнение-решение с учетом другой папочки, где содержатся вновь открывшиеся обстоятельства.

Приняв 6 апреля Евстифеева, Путин мог действовать в логике Управления внутренней политики АП, предварительно предложившего главе государства поддержать смену главы Марий Эл: засиделся, слаб, может не обеспечить должный электоральный результат в марте 2018 года. Да и вообще новая линия обновленной АП строится на том, чтобы повышать управленческую эффективность, а значит, засидевшиеся должны уступить место «новой крови». И чем безболезненней этот процесс пройдет, тем лучше. Поэтому Маркелова и не стали «топить», а предпочли договориться с ним «по-хорошему». В этой же логике и знаковая встреча Путина пару месяцев назад с отставленными губернаторами, которых президент попросил всячески оказывать содействие своим сменщикам.

Предположим: спустя пару дней после встречи с Евстифеевым к Путину приходит, например, Александр Бортников и тоже кладет папочку на Маркелова и просит санкцию на арест. Будет ли Путин в такой ситуации переоценивать все риски того, как он выглядит? Вряд ли. Если есть за что – действуйте, скорее всего, ответит Путин, воспринимая происходящее как рутинный, скучный и совершенно малозначимый рабочий процесс на фоне Сирии, Трампа, G20 и прочих гораздо более интригующих и привычных вещей.

Можно ли это назвать слабостью Путина? На сегодня такой вывод кажется как минимум преждевременным: на нынешнем этапе президент еще сам определяет, что следует делегировать подчиненным, а что оставить под личным контролем. Но очевидно, что общее пространство свободного действия для его подчиненных за последние годы заметно расширилось. Инициатива уже ненаказуема. Посадить губернаторов, подставить министра, прослушивать чиновников, давить на оппозицию – все это в качестве самодеятельности пущено на самотек, и контролировать все это Путин не столько не может, сколько не хочет. Другой вопрос, что время тут работает против президента. В предыдущий период (до Крыма) ничто не двигалось без указания главы государства, сейчас все приходит в движение. Раньше инициатива воспринималась как риск, сейчас – как средство спасения. Путин может в любой момент вмешаться и скорректировать ход развития почти любого сценария, но с каждым годом это делать будет сложнее, а сам он будет выглядеть все более слабо. Система переходит к режиму самоуправления в условиях, когда Путину не до нее. Такой переход сопровождается притоком технократов, чья власть в итоге и выдавит путинское ручное управление, передав право задавать вектор развития стихийным процессам и странным альянсам.

Читайте ещё больше платных статей бесплатно: https://t.me/noapywall