Создать публикацию

Republic - Новая политика или отсутствие плана. Почему Россия пошла на уступки США?

https://t.me/nopaywall

13 апреля 2017 г. Владимир Фролов.

Визит в Москву Рекса Тиллерсона прошел неожиданно конструктивно. Это может быть началом разворота в политике Кремля.

Визит госсекретаря США Рекса Тиллерсона в Москву прошел лучше, чем можно было ожидать в острой кризисной ситуации вокруг химической атаки в Сирии. Срыва в пике не произошло. Нового Карибского кризиса не будет. Как и Хрущев в Карибском кризисе, Путин в сирийском вынужден сдавать назад, чтобы избежать непоправимого и сохранить надежду на лучшее будущее.

Конструктивный и примирительный тон Москвы свидетельствует о стремлении сохранить открытым окно возможностей для улучшения отношений с США при администрации Трампа. Режиссура с долго не подтверждавшейся, но все-таки состоявшейся встречей Путина с американским гостем (отказ был бы расценен Трампом как личное оскорбление) свидетельствует о большой заинтересованности российского руководства в организации первой личной встречи двух лидеров. Многочисленные попытки Лаврова списать все проблемы между Россией и США на «действия администрации Обамы», а также на некие «третьи силы», которые «провоцируют конфликты» в российско-американских отношениях, выдают намерение Москвы любой ценой уйти от конфронтации и выстраивать отношения с чистого листа. Москва была твердо настроена сохранить некоторый кредит доверия к администрации Трампа, и с этой задачей справилась.

Немногословный Тиллерсон ⁠ни на ⁠йоту не отошел от уже заявленных перед ⁠визитом позиций: виновность Асада в применении химоружия и ответственность России за невыполнение Дамаском ⁠обязательств по его ликвидации, отсутствие будущего для ⁠Асада в сирийском урегулировании, сохранение санкций против России до полного ⁠выполнения Москвой Минских соглашений, доказанность вмешательства РФ в американские выборы и возможность ⁠новых санкций в связи с этим. Эта неуступчивость свидетельствует о том, что на уступки пошла российская сторона. Впрочем, уступки эти чисто стилистические, в виде примирительной риторики Лаврова, вынужденного прикрывать красивыми фразами содержательную пустоту. Разногласия по ключевым вопросам слишком сильны, это видно по отсутствию анонсированных конкретных договоренностей (кроме сугубо символического решения назначить спецпредставителей «для обсуждения проблем в отношениях» без какого-либо политического мандата их решать). Важной, но тоже символической уступкой можно считать обещание Путина разморозить три дня назад замороженный канал связи между военными для предотвращения инцидентов в воздухе над Сирией, если американцы впредь не будут бомбить Асада. На самом деле канал все это время продолжал действовать, а американцы, как могли, подыгрывали в нашем спектакле по изображению недовольства ракетным ударом США по базе сирийских ВВС в Хомсе.

Конфронтации не будет

Ключевой вопрос, который решала Москва на переговорах с Тиллерсоном, состоял в том, чтобы четко прояснить для себя, произошел ли в результате химатаки и ракетного удара по Сирии радикальный разворот внешней политики Трампа от националистического изоляционизма к традиционному для республиканцев времен Джорджа Буша-младшего интервенционизму с опорой на односторонние силовые действия. Произошло ли масштабное расширение целей американской политики в Сирии от борьбы с международным терроризмом ИГИЛ и «Ан-Нусры» к смене режима Асада с помощью американской военной силы? А также – будут ли США напрямую обвинять Россию в соучастии в химатаке в Идлибе и угрожать введением новых санкций по Сирии? Ответы Тиллерсона, похоже, Москву устроили.

Накануне первые лица администрации Трампа по этим вопросам посылали взаимоисключающие сигналы. Сам Трамп назвал Башара Асада «животным», которого спасла Россия, когда он уже должен был быть свергнут, и проблемы бы сейчас не было. Посол США в ООН Никки Хейли и госсекретарь Тиллерсон заявили, что у Асада нет места в будущей Сирии и эра правления его семьи заканчивается. Советник президента по национальной безопасности генерал Макмастер сказал, что Россия покрывала применение Асадом химоружия и, возможно, даже знала о планах химатаки заранее. Белый дом опубликовал очередной доклад разведывательных служб, в котором вина за инцидент однозначно возлагалась на Асада, российская версия инцидента (сирийские ВВС разбомбили склад оппозиции с химоружием) объявлялась несостоятельной, а неназванные представители администрации делали вывод, что Россия заранее знала о готовящейся химатаке и несет ответственность за жертвы.

Одновременно глава Пентагона Джеймс Мэттис подтвердил намерение США вновь нанести удары по армии Асада в случае повторного применения химоружия, а пресс-секретарь Белого дома допустил возможность новых ударов США по Сирии и в других случаях, когда сирийский режим совершает массовые убийства. Наконец, уже по итогам встречи глав МИД «семерки» Тиллерсон сильно насторожил всех заявлением, что США «вновь подтверждают свои намерения добиваться ответственности для всех, кто совершает преступления против невинных людей во всем мире». В сочетании с персональным призывом Тиллерсона к России отказаться от «ненадежных партнеров» в лице Асада, Ирана и «Хезболлы», союз с которыми «не отвечает российским интересам», и присоединиться к Западу для того, чтобы играть важную роль в будущем Сирии, все это выглядело ремейком «оси зла» и «либо вы с нами, либо против нас» Джорджа Буша-младшего. Было от чего вздрогнуть, и Путин впервые публично провел параллели с вторжением США в Ирак в 2003 году.

Но главные страхи не материализовались. Трамп заявил, что «влезать в Сирию» для свержения Асада США не будут. Этот тезис быстро повторили Тиллерсон и Мэттис, подчеркнув, что единственным военным приоритетом США в Сирии остается уничтожение ИГИЛ, а никаких бесполетных и гуманитарных зон вводить не планируется (правда, Мэттис довольно расплывчато описал сценарий возможных новых ударов США по Сирии в случае «подготовки к применению химоружия»). Тиллерсон еще до прилета в Москву и уже в ходе переговоров жестко отверг предположения, что Россия заранее знала о химической атаке в Идлибе, заявив, что нет никаких доказательств российской роли в инциденте. Это разрядило атмосферу. Провал на встрече глав МИД «семерки» плохо подготовленного экспромта шефа британской дипломатии Бориса Джонсона о введении новых санкций против России за поддержку Асада, как и его же экстравагантной инициативы вернуть России членство в «восьмерке» в обмен на отказ от поддержки Дамаска, окончательно успокоил Москву.

Психологический сдвиг

Вместе с тем по вопросу о дальнейшей судьбе Асада и поддержки Москвой сирийского режима в американской позиции произошел важный психологический сдвиг. Запад впервые перехватил инициативу и перешел в наступление. После химатаки в Идлибе США и другие западные страны теперь видят возможность для мобилизации международного давления на Москву. Позиция России впервые после российского военного вмешательства в Сирии стала весьма уязвима. Доказательств в пользу ее версии инцидента нет никаких, Асад Москву сильно подставил, и последствия для международной репутации и влияния РФ весьма негативны. Москве пришлось уже после переговоров с Тиллерсоном накладывать в СБ ООН свое восьмое вето по проекту резолюции США, Великобритании и Франции, которая вполне четко указывала на виновность Дамаска. Отсюда попытки в ходе переговоров с Тиллерсоном перенаправить всю историю в русло независимого международного расследования силами Организации по запрещению химоружия (ОЗХО) и Совместного механизма по расследованию фактов применения химоружия ООН-ОЗХО. Но это не более чем попытка выиграть время и сбить фокус международной критики. К тому же международное расследование запускалось как раз той резолюцией, которую Москва и заветировала.

Для американцев это создает возможности давления на РФ, а ракетный удар по базе в Хомсе, которому Москва ничего не смогла противопоставить, создал в Вашингтоне представление, что инициатива теперь у США, Россия впервые с 2015 года поставлена в положение, когда ей приходится обороняться и отвечать на непредсказуемые действия Вашингтона. Цель США – вынудить Москву существенно сократить военную поддержку Асада, дистанцироваться от Ирана и «иранских союзников» (Госдепартамент 11 апреля потребовал незамедлительного вывода подразделений «Хезболлы» с территории Сирии, что существенно ослабило бы позиции Асада) и тем самым ускорить переход к политическому урегулированию в Сирии. При этом уход Асада должен быть плавным и не привести к обрушению сирийского государства (что в целом не противоречит позиции РФ). В каком-то смысле это возврат к политике администрации Обамы, и для Москвы тут нет ничего нового или неприемлемого. Вполне можно наладить с администрацией Трампа сотрудничество по политическому урегулированию в Сирии и совместной борьбе с ИГИЛ и «Ан-Нусрой» при условии, что Москва сможет сдерживать действия сирийского режима. Новым элементом является уязвимость Москвы для давления по химоружию и готовность США непредсказуемо применять силу против Дамаска. Эти два момента позволяют Москве быть несколько более убедительной в диалоге с Асадом и Ираном, чем ранее, когда РФ все больше превращалась в заложника действий сирийского режима, совершаемых отнюдь не в российских интересах.

Понятно, что на полный отказ от поддержки Асада Кремль не может пойти по политическим и военным соображениям – военное присутствие в Сирии считается нашим главным активом в борьбе за статус глобальной державы, а без Асада это присутствие пока невозможно. Отказ от поддержки Асада под давлением США и Запада выглядел бы сегодня как стратегическое отступление с болезненными для российской власти последствиями внутри страны в год президентских выборов. На такой самоубийственный шаг никто не пойдет, даже если за него пообещают возвращение в «восьмерку» и снятие санкций. Но вот постепенное дистанцирование при создании дополнительных опор для сохранения российского присутствия в Сирии вполне возможно, тем более в условиях «сотрудничества двух великих держав», позволяющего российскому руководству поддерживать внутри РФ иллюзию глобального величия. Собственно, на это и расчет Тиллерсона, результаты переговоров которого в Москве сам Трамп оценил как «лучше, чем ожидалось».

Но прорыва пока не произошло. Это хорошо видно и по украинскому сюжету, где Москва напористо продвигала тему восстановления специального российско-американского канала по Украине, который ранее существовал в формате Нуланд – Сурков и в котором обсуждались возможные технические и политические развязки реализации Минских соглашений. Тиллерсон не проявил к этому большого интереса, и непонятно, была ли достигнута такая договоренность или нет. Зато Тиллерсон без какой-либо двусмысленности дал понять, что снятие санкций зависит от готовности Москвы выполнить Минские соглашения и передать границу под контроль Киева. Тут не было никакого зазора с позицией европейцев, несмотря на наделавшую много шума неосторожную фразу Тиллерсона на встрече «семерки» «почему американским налогоплательщикам должна быть интересна Украина?».

В целом визит Тиллерсона ознаменовал окончательное расставание с иллюзиями о «большой сделке» с Трампом с признанием российского геополитического величия и зон влияния. Этого, в общем-то, с американской стороны никогда и не планировалось. Пока это констатация нового дна в отношениях. «Мы сегодня не очень ладим с Россией, – сказал вчера Трамп, – мы, наверное, в нижней точке отношений». Днем ранее это констатировал и Владимир Путин. На переговорах с Тиллерсоном Москва немного сдала назад, уворачиваясь от конфронтации. Возможно, это начало какого-то нового процесса, а, возможно, просто отсутствие дальнейшего плана на игру.

Читайте ещё больше платных статей бесплатно: https://t.me/nopaywall