Создать публикацию

Republic - Кровь и экзотика. Как европейцы сконструировали образ Востока

https://t.me/nopaywall

15 апреля 2017 г. Кирилл Корбин.

Почему «джихад» – это совместная мыслительная конструкция западной и восточной цивилизаций.

В «Сентиментальном путешествии» Виктора Шкловского, лучшей книге о русской революции, самая невероятная глава – о похождениях автора в Персии, где он оказался комиссаром русской армии осенью 1917 года. В ней вскользь упоминается некий Л.Л., старый знакомый Шкловского, который «был в панике, он приехал на Восток и ждал Востока пестрого, как павлиний хвост, а увидел Восток глиняный, соломенный и войну совершенно обнаженную».

Сам автор, несмотря на все авантюры, куда оказался вовлечен – и по склонности характера, и по стечению обстоятельств, – пусть и не в панике, но тоже как-то не особенно весел: «Я тосковал на Востоке, как тосковал в Палестине Гоголь, пережидая дождь на скучной станции Назарет». Когда я перечитываю эту главу, а делаю это для укрепления духа регулярно, раз в три-четыре года, то всегда вспоминаю Бродского, умудрившегося увидеть в Стамбуле одну скуку, монотонность и пыль.

И мне кажется, что поэт был инкарнацией Л.Л., а также немного инкарнацией Шкловского – и тех десятков миллионов людей условного «Запада», которые ждали один «Восток», яркий и экзотический, а оказались на другом, однообразном и скучном. Плюс на этом «Востоке» льется кровь. Впрочем, вот об этом было всегда заранее известно.

Идея священной войны

Обе эти мыслительные конструкции – крайний экзотизм и крайняя жестокость Востока – веками создавались европейцами. В результате, к середине позапрошлого века «Восток» был изготовлен почти во всех деталях – ковры, гаремы, ятаганы, живописные нищие в лохмотьях, мрачные фанатики с горящими, как угль, глазами, тюрбаны и пирамиды отрубленных голов. Последнее как-то особенно занимало жителей континента, на котором, к примеру, в XVII веке тридцать лет шла война, уничтожившая в процентом отношении больше мирного населения, чем смогли Гитлер с Муссолини и прочими.

Но образы сильнее рассуждений, эмоциональная правда бьет глубже и грубее рациональной. Тем более, что пирамиды голов – и прочие ужасы – на Востоке были. И сегодня они есть, в масштабах чуть ли не таких же, как в каком-нибудь XIX веке. Просто тогда о них до Европы и Америки доходили только слухи и редкие сообщения случайных корреспондентов, а теперь все на виду – вот YouTube, вот Instagram, Twitter и Facebook. И, конечно, те, кто головы отрезает, пользуется всем этим ничуть не меньше тех, кому – потенциально или в реальности – головы могут отрезать.

Вот вам ⁠цитата (про автора ⁠я расскажу позже):

«Говорят, монголы составляли пирамиды из отрезанных ⁠голов для устрашения обитателей тех мест, куда они вторгались. Сейчас ⁠джихадисты в Сирии используют тот ужас и страх, применяя ⁠к людям жестокую технику жертвоприношения, ранее используемую лишь в отношении овец…. ⁠И все это во имя священной войны. Еще одна чудовищная вещь, ⁠совместно сконструированная Востоком и Западом».

undefined

«Позвольте, – скажет читатель этого текста, – как же так? Никакого джихада на Западе в помине не было! Да и привычки здесь нет такой – ножами головы отрезать». Верно, такой привычки не было, а топоры были, мечи были, гильотина тоже – не говоря уже о кострах, газовых камерах, гарроте и многом другом. Запад – технически изобретателен, что говорить, но я сейчас не об этом. Я о «джихаде».

Действительно «джихада», как такового, Запад не знал, но он знал крестовые походы, преследования еретиков, он знал Реформацию и Контрреформацию, жертвами которых стали миллионы людей, причем, еще в относительно малонаселенные времена. Идея «священной войны» не «исламская», конечно, и даже не «христианская», она так же присуща человеческому обществу, начиная с определенной стадии, как и привычка людей убивать ближнего.

Так что уже в этом смысле «джихад», «священная война» – действительно совместная конструкция «Запада» и «Востока». Если кто-то вдруг заикнется о существовании особо «мирных» религий, подобное исключающих, укажу на недавно закончившуюся гражданскую войну на Шри Ланке, где правительство буддийского большинства истребляло и загоняло в концлагеря небуддийское меньшинство населения острова. Дело не в религии, дело в институциях и социально-экономических и политических обстоятельствах. Ну и в природе человека, понятно.

Роман с Востоком

Но вернемся к цитированному отрывку. Я пока не признался, откуда взял этот пассаж. Это роман, он называется «Компас», автор – француз Матиас Энар. «Компас» вышел в 2015, в том же году получил Гонкуровскую премию, а в начале 2017-го опубликован на английском небольшим лондонским издательством Fitzcarraldo Editions. Это замечательно, что «Компас», роман о романе с исламским Востоком, получил главную литературную премию Франции, страны, чей главный литературный экспорт последнего десятилетия состоял из скабрезных баек иссохшего от злобы исламофоба. Да, книга сложная, под завязку набитая историческими и культурными аллюзиями, датами, именами, книга печальная, невероятно прекрасная и честная. Давайте поговорим о последнем из этих качеств «Компаса». Об интеллектуальной честности.

Но сначала, все-таки, два слова о книге. Это толстый (475 страниц на английском) роман, представляющий собой своего рода «поток сознания», но не бытового, повседневного, как у Леопольда Блума, а «поток историко-культурного сознания». Главный герой-повествователь – историк музыки, австрияк из Вены Франц Риттер. Время действия – между 23:10 одного дня и 06:00 следующего, год и месяц не указаны, но, судя по всему, на улице холодно, скорее всего, осень, и, вероятно, это 2014 год.

«Компас» делится на главы хронологически – согласно этапам борьбы повествователя с бессонницей. Если джойсовский Стивен Дедал хочет проснуться от «кошмара истории», то Францу Риттеру «кошмар истории» не дает уснуть. Есть у «Компаса» и другое деление – с помощью старомодных заголовков, которые Риттер придумал для своей ненаписанной книги об ученых-ориенталистах. Так что если читать роман согласно второму оглавлению, то он и есть та самая книга, которая на самом деле оказалась написанной.

Эпиграф «Компаса» – четверостишие Вильгельма Мюллера из шубертовского «Зимнего пути», там, где лирический герой закрывает глаза, сердце его бьется сильнее и он вопрошает, когда за окном деревья зазеленеют? Когда он сможет обнять возлюбленную? В конце романа у Франца Риттера такая возможность – пока теоретически – возникает. Последняя фраза текста «Компаса» – такова: «Народу Сирии». Этим завершается список тех, кого Энар искренне благодарит.

Ориентализм

Сирия – одна из нескольких стран, где происходит действие романа, наряду с Ираном, Турцией, Францией, Австрией и Германией. Собственно, все интересное, потрясающее, удивительное и все истинно-эротическое происходит на «Востоке», все печальное, угасающее, кисло-сладкое – на «Западе». Франц, специализирующийся на влиянии восточной музыки на западную классическую и наоборот, влюблен в Сару. А она – специалист по культурным связям и взаимодействию между «Западом» и «Востоком». Они знакомы уже лет 15–20, все это время Франц стремится к Саре, а Сара все время ускользает. Собственно, для любовной линии бессонный монолог Франца – попытка выяснить, окончательно она ускользает или нет. Всё. Больше о сюжете ни слова, надеюсь «Компас» переведут на русский, и портить счастье от чтения этой книги я не хочу.

Помимо эротического сюжета в романе есть сюжет историко-культурный – и он гораздо важнее, именно он определяет любовную линию. Сюжет этот назовем условно «ориентализмом» – согласно названию знаменитой книги Эдварда Саида, вышедшей почти сорок лет назад. Из сочинения Саида выросла целая отрасль идеологически-заряженного гуманитарного и социального знания – postcolonial studies. Книга произвела сильнейший эффект, будучи работой сильно однобокой, намеренно политизированной, фактически, ученым памфлетом, а не академическим трудом. Важно другое – Эдвард Саид придумал очередную влиятельную всеобъясняющую концепцию, которую с радостью подхватили те, кто всегда хочет заполучить в свое распоряжение универсальную отмычку к устройству мира. В виде «Ориентализма» они ее получили.

Если очень грубо и приблизительно, то Саид предложил схему, согласно которой «Запад» (почти не поясняя, что это такое) всегда пытался установить власть над «Востоком» (аналогично). Помимо оружия и денег, главным инструментом такой власти стало знание, точно согласно известной формуле «знание – сила». То есть, все попытки «изучить Восток», от языков и древностей до социальной антропологии, есть части процесса порабощения его. Все, абсолютно все, от поэта Жерара де Нерваля и авантюриста, лингвиста и переводчика Ричарда Бертона до безымянных миссионеров и отважных археологов, все они, на самом деле, занимались одним – установлением власти Запада над Востоком.

Они добывали знание о Востоке, они описывали его для западной публики, создавая образ вечного неподвижного общества, лишенного истории. Для членов британского парламента, указывает Эдвард Саид, жители Египта 1880-х годов ничем не отличаются от древних египтян, практически, это те же самые люди. Оттого и крайний экзотизм и крайняя жестокость Востока были всегда, это вечные его черты. Именно здесь источник разочарования Л.Л., Шкловского, Бродского и миллионов других в Востоке.

Они ждали Восток Омара Хайяма в переложении Эдварда Фицджеральда и художников, живописавших гаремы и базары. А оказалось, что там такая же неказистая жизнь, как и везде, а часто и еще неказистее – глина и солома. Что же до жестокости, то на каждый геноцид на Востоке в Европе найдется геноцид свой. Чуть не забыл: согласно Саиду, важнейшей деталью в механизме зловредного ориентализма была система институций воспроизводства знания о Востоке – все эти институты, факультеты и кафедры востоковедения. В безжалостном строю западного колониализма ученый и литератор чеканил шаг рядом с солдатом, бюрократом, купцом и миссионером.

Крестоносцы и джихадисты

Концепцию Саида опровергали многие в академическом мире, но Энару удалось другое. Он создал удивительный образ современного мира, в котором Восток и Запад навсегда переплелись между собой, перетекают из одного в другой. В нем нет Пальмиры без Парижа и Тегерана без Вены. Это один мир, в котором есть очень разные части.

Образ Востока формируется сообща, с обеих сторон, точно так же, как и образ Запада. Перед нами, на самом деле, разные варианты одного и того же состояния, который историки сегодня называют современным миром. Просто время от времени тем, кто находится на одной из сторон, приходит в голову экзотизировать, другого, изобразить его чужим, чуть ли не пришельцем. Так в исламском мире европейцы становятся вечными «крестоносцами», а в западном мусульмане – испокон веку безжалостными религиозными фанатиками-джихадистами.

Кстати о джихаде. Один из почти бесконечных исторических мини-сюжетов «Компаса» – история того, как в конце 1916 года германскому командованию пришло в голову использовать взятых в плен солдат-мусульман из армий стран Антанты. Под Берлином сделали лагерь, туда собрали пленных, построили мечеть и даже стали выпускать лагерный журнал со скромным названием «Джихад» тиражом в 15 000 экземпляров. Именно «джихад» – таков был главный трюк немцев для промывки мозгов мусульманским пленным. Истинные мусульмане должны встать грудью в защиту единственной мусульманской страны, участвующей в войне – Османской империи, и объявить священную войну своим поработителям – империям Британской и Российской, а также Франции. Затея – хоть для ее реализации привлекли даже крупных ориенталистов, вроде археолога Макса фон Оппенгайма – не кончилась ничем. Да, но запомним: «джихад», не меньше.

В это же время Лоуренс Аравийский бунтовал арабские племена, отправляя их на не менее священную войну с Османской империей. Нынешний оплот изуверского религиозного фундаментализма – Саудовская Аравия и ее правящая династия – результат восхитительной авантюры британского знатока арабской культуры. Собственно, в «Компасе» этот сюжет предшествует рассуждению о пирамидах отрезанных голов и современных джихадистах в несчастной Сирии. Остается только напомнить, что самые холодящие душу медийные зверства, вроде отрезания голов пленникам перед камерой с последующим выкладыванием роликов в сеть, совершали люди, приехавшие на Восток из Британии. Закончу начатую выше цитату из «Компаса»:

«Еще одна чудовищная вещь, совместно сконструированная Востоком и Западом. Джихад, на первый взгляд, идея крайне чуждая, внешняя, привнесенная, есть долгое и странное коллективное движение, синтез жестокой космополитической истории».

undefined

Эта история, на самом деле, и не дает заснуть Францу Риттеру в Вене, а нам, жителям Запада, Востока, Севера и Юга она снится на экранах компьютеров и телевизоров, если, конечно, тебя самого с перерезаемой глоткой на них не показывают. Но подавляющее большинство страдает и умирает без телекамер.

Читайте ещё больше платных статей бесплатно: https://t.me/nopaywall