Создать публикацию

Конец Кимерики: США и Китай на пороге торговой войны

https://t.me/publicfree

Дональд Трамп повышает пошлины и ставит вето на крупнейших сделках с участием китайцев

В ноябре прошлого года министр коммерции КНР Чжун Шань излучал оптимизм относительно новых горизонтов в торговле между США и Китаем. Состоявшийся визит Дональда Трампа в Пекин был объявлен «историческим», а контракты, заключенные тогда бизнесом с обеих сторон, Чжун охарактеризовал как «настоящее чудо».

Но уже спустя три месяца энтузиазм сменился разочарованием. Введение с этой недели американских пошлин на импорт стиральных машин и солнечных панелей, ввозимых в США главным образом из Азии, ожидаемо вызвало «сильное недовольство» Пекина. Произошло это спустя несколько дней после повышения тарифов на ввоз в Америку стали и алюминия, что не в последнюю очередь также ударило по Китаю.

Власти КНР приложили немало дипломатических усилий, пытаясь умиротворить своего важнейшего торгового партнера. Китай не хочет конфликта с США, уверял Чжун Шань: «В торговых войнах не бывает победителей. Они лишь нанесут большой вред экономике Китая, Соединенных Штатов и всего мира». Но в Вашингтоне, похоже, считают иначе, и американская позиция заслуживает того, чтобы отнестись к ней с пониманием.

«Мы не можем такого ⁠себе позволить»

Еще несколько лет назад мало что предвещало такое ⁠развитие событий. Кимерика – остроумный неологизм, ⁠введенный в оборот историком Ниалом Фергюсоном и экономистом Морицем Шулариком, – находилась ⁠в зените своего могущества. На долю ⁠этой химеры, занимающей ⁠10% суши и располагающей четвертью населения Земли, приходилась треть мирового богатства и половина всего экономического роста на протяжении большей части 2000-х. С целью занять свое огромное население Китай производил дешевые товары для ненасытного рынка США. Учитывая азиатскую страсть к накоплению и американскую – к жизни не по средствам, схема исправно работала.

«Чтобы удержать цены на товары на низком уровне, – объяснял Фергюсон в книге “Восхождение денег”, – надо не давать юаню подорожать относительно доллара. Для этого Китай скупает миллиарды долларов на рынках». Фергюсон, как и многие экономисты, обращал внимание, что рост чистых валютных резервов КНР практически повторял динамику выпуска облигаций американским казначейством и другими государственными институтами. Это помогло Китаю нарастить резервы, превышающие уже $3 трлн, и стать крупнейшим держателем американского госдолга (на $1,184 трлн по состоянию на конец прошлого года), а США – получить внушительный торговый дефицит. «Это недопустимо, – прокомментировал американский президент состояние внешнеторгового баланса. – Я глубоко уважаю председателя [КНР] Си Цзиньпина, но мы не можем такого себе позволить».

«Это знают все»

Деформирующая экономику модель Кимерики – именно то, что пытается сломать администрация Трампа. С одной стороны, это происходит естественным путем, в обход протекционистской политики Белого дома. Например, начавшийся несколько лет назад процесс реиндустриализации – возвращения на родину американских производств из Китая – во многом был обусловлен ростом зарплат в КНР и подешевевшими энергоресурсами в Штатах.

С другой – традиционное преимущество Китая в издержках по-прежнему сохраняется, что является результатом возросшей господдержки бизнеса в стране. Участие в заведомо неравной ценовой конкуренции вынуждает США отчаянно сопротивляться признанию Китая страной с рыночной экономикой по критериям ВТО. Согласно заявлению американского торгпредставительства, «преобладающая роль государства в экономике Китая, в том числе широко распространенная практика предоставления субсидий» производствам, ведет к искажению рыночных цен. Полная открытость рынка США перед китайским бизнесом, получающим от своего правительства огромные экспортные кредиты, «будет катастрофой», считает представитель США на торговых переговорах Роберт Лайтхайзер.

Параллельно тяжбам, которые американцы ведут в ВТО, происходит пересмотр таможенных условий. Известно заявление Трампа на этот счет, в котором он, в свою очередь, цитирует основателя Tesla Илона Маска: ввоз американских автомобилей в Китай облагается пошлиной 25%, а китайских в США – 2,5%. «Это написал Илон, но это знают все», – заметил глава Белого дома.

Вашингтон также надеется резко ограничить доступ китайцев к собственным технологиям, считая нынешний уровень доступа чрезмерным и даже опасным. В прошлом году администрация Трампа инициировала расследование случаев хищения Китаем интеллектуальной собственности США и провела первое открытое слушание в его поддержку. До сих пор на энергичное заимствование технологий со стороны Китая в Штатах смотрели сквозь пальцы. За последние десятилетия в американских университетах смогли отучиться целые поколения способных китайских студентов, а благодаря щедрым правительственным программам репатриации работу в технопарках Пекина и Шанхая получили в том числе американские специалисты китайского происхождения. Все это время КНР уверенно догоняла США по темпам развития цифровой экономики. Страна стала мировым лидером по числу выданных патентов на изобретения. А по данным McKinsey Global Institute, количество китайских единорогов – непубличных технологических компаний, оцененных инвесторами в $1 млрд и выше, – сравнялось с американской статистикой.

В последнее время Китай ежегодно вкладывал десятки миллиардов долларов в приобретение американских компаний, среди которых немало технологических. Но теперь подобные сделки расцениваются американскими властями как подозрительные – и это в лучшем случае. В начале осени хозяин Белого дома лично заблокировал покупку американского производителя микросхем Lattice инвесторами из Китая, сделав это «по соображениям национальной безопасности». На этой неделе, к слову, он поставил крест еще на одной технологической сделке с участием азиатского капитала, обещавшей стать крупнейшей в истории индустрии, – поглощение Qualcomm сингапурской компанией Broadcom.

«Эра экономической капитуляции»

Но воинственный настрой Дональда Трампа и чиновников его администрации имеет и более эмоциональное объяснение: США больше не крупнейший игрок мировой экономики. И это тенденция потери влияния, с которой Вашингтон категорически не готов мириться.

«Быстрый рост китайской экономики заставил многих аналитиков спекулировать, при каких условиях и когда США обгонят Китай как “крупнейшую в мире экономическую державу”», – пишет авторитетный американский эксперт по азиатским рынкам Вейн Моррисон в свежем докладе для Конгресса. «Фактический» размер китайской экономики – тема жарких дебатов среди американских экономистов. В 2017 году в номинальных долларах США китайский ВВП составил $11,9 трлн, или 62% экономики США, по оценкам МВФ. Подушевое значение существенно ниже: $8583 – это менее 15% уровня Штатов. В то же время ясно, что использование номинальных обменных курсов для конвертации китайских данных «не отражает ни реальный уровень жизни населения Китая, ни истинный размер его экономики», замечает Моррисон.

МВФ уже несколько лет подряд ставит Китай на первое место среди экономик мира по величине валового внутреннего продукта, рассчитанного по паритету покупательной способности, и прогнозирует, что через пять лет экономика КНР будет на 46,6% крупнее американской. Даже имея наибольшую долю в мировом ВВП (17,7%), Китай, по-видимому, намерен и впредь вкладывать все возможные ресурсы в экспансию – приближаясь к позициям, которые страна занимала 200 лет назад. По данным экономиста Ангуса Мэдисона, в 1820 году Китай контролировал 32,9% глобальной экономики.

Столь непривычная и неприятная для США перспектива утраты лидерства вынуждает Трампа делать заявления об окончании «эры экономической капитуляции» Америки. Но, что важнее, от слов переходить к решительным действиям для защиты национальных интересов – так, как их понимает действующий президент США.

Что еще почитать

1. «Нет ли у тебя в голове какой-то фигни?» Участник многомиллионной сделки – о том, как нужно договариваться с китайцами.

2. Россия – часть европейской цивилизации, и наш взгляд традиционно устремлен на Запад. Мы восторгаемся (не напрасно) Илоном Маском. Но в Китае есть свой Маск – его зовут Ван Чуаньфу, его компания BYD опережает по продажам Tesla и, что немаловажно, в отличие от американского аналога приносит прибыль.

Евгений Карасюк

Обозреватель Republic

https://republic.ru/posts/89952